Встреча с одиночеством

Меняем жизнь за два дня: московские психологи проведут в Иркутске мастер-классы для желающих разобраться с личными проблемами

eejavvzqhuu

Жизнь конечна, мир несовершенен, а ежеминутное счастье невозможно. Это та данность, как говорят психологи, те «витальные данные», с которыми человек не может согласиться и с которыми в то же время вынужден жить. Как, например, с ощущением собственного одиночества, доставляющим немало страданий и становящимся наиболее частым поводом обращения к психологу. О том, как встретиться со своим одиночеством и найти в нем радость и силы, «Озеру» рассказала психолог и семейный терапевт, гештальт-терапевт, сертификационный тренер Московского института гештальта и психодрамы Ирина Исаева.

— Ирина, в программе региональной конференции по гештальт-терапии и психодраме «Краски жизни», которая состоится в Иркутске в начале мая, запланирован ваш мастер-класс «Я и мое одиночество». Правильно ли предположить, что с этой проблемой люди обращаются к психологу чаще всего? Почему так? И правда ли, что все мы страдаем похоже?

— Совсем нет. Люди могут говорить какие-то штампы, например: «я не хочу быть одинокой» или «одиночество меня страшит». Но каждый переживает это индивидуально, просто в силу того, что одиночество — это тема жизни и смерти, для каждого она своя. Мы рождаемся и умираем в одиночестве. Мы действительно боимся попасть в те «витальные данные», с которыми не можем согласиться, — что жизнь конечна, что мир не таков, каким бы нам хотелось его видеть, а постоянное безоблачное счастье, которого мы желаем друг другу в поздравлениях к Новому году и ко дню рождения, никогда не станет реальностью. И мы одиноки — это действительно так, даже когда в нашей жизни есть важные для нас люди. Как нам обходиться с одиночеством? Когда мы в паре, как нам быть в связанности с другим человеком и при этом сохранять индивидуальность? Цель моего тренинга — приблизить участников к переживанию этой экзистенциальной данности: да, мы одиноки, и это не разрушение. Это мастер-класс про умение жить в одиночестве, встречаться со своим одиночеством, испытывать к нему уважение и находить в нем ресурс для своей жизни.

— То есть, очень непростой мастер-класс…

— Да, но я его часто провожу и очень люблю, потому что в конце он дает ощущение принятия и освобождения.

— Чего стоит ожидать тем, кто идет на ваши мастер-классы, и чего не стоит?

— Не стоит ожидать, что сразу произойдет чудо. Мастер-класс помогает приблизиться к себе, пробудить интерес человека к тому, как это происходит у него лично. И дает возможность начать исследовать себя внутри: как мой внутренний мир помогает или мешает общаться с людьми, как я делаю выбор и как это влияет на мою жизнь?

— Формат тренинга, мастер-класса — это работа в группе. Насколько эффективно заниматься решением таких личных проблем в групповом формате?

—В группе, даже если это 3−4 человека, уже есть мнения участников, мнение ведущего и то, что называется опытом групповой фигуры. И это расширяет видение каждого из присутствующих. Люди часто исходят из банального мышления, и групповой подход дает возможность увидеть многовариантность жизни. Понравившиеся варианты можно использовать для себя, как и отметить то, что неприемлемо. Многие процессы запускаются бессознательно, человек еще не понимает, что с ним происходит. Но через месяц−два после тренинга оглядывается назад и говорит: «Надо же, ведь я уже совсем по-другому живу». Переработка и принятие нового опыта и решения, жить как прежде или делать что-то по-новому, может занять и три минуты, и три месяца, все зависит от внутреннего психического устройства человека. И, конечно, от его готовности выбирать, как жить дальше. Потому что гештальт, в первую очередь, учит делать выбор, идти за своей внутренней потребностью.

— Как вам удается объединить запросы очень разных людей в группе и дать всем вместе и каждому в отдельности то, что ему необходимо именно сейчас? Что этому помогает — опыт, интуиция, талант?

— Всё вместе. Хотя, в первую очередь, конечно, опыт. Это всегда на уровне волшебства. Поначалу кажется, что 20 человек пришли каждый со своим запросом, но по мере того, как они высказываются в начале тренинга, начинает формироваться групповая фигура. Я веду гештальт-группы с 2005 года. У меня всегда есть программа тренинга, но ни разу я не провела его так, как он расписан у меня на бумаге. Моя задача — дать то, что нужно группе, и первые 15−20 минут — это выяснение потребностей аудитории, определение группового запроса. А поскольку одиночество — это экзистенциальная тема, она бескрайне широка и глубока. Но если хорошо ее знать, можно давать ее очень по-разному, в зависимости от того, зачем люди пришли. Я люблю гештальт за то, что это творческий процесс, гештальт-тренинги — всегда импровизация, которая, конечно, должна быть хорошо подготовлена, чтобы быть успешной.

— Всегда ли работа с клиентом и с группой — это еще и работа терапевта с собой? Или бывает так, что внутренних процессов нет, только работа на аудиторию?

— Это всегда совместная работа. Я люблю клиентов и группы за то, что они помогают мне приближаться к себе еще глубже. За то, что приносят мне темы, которые у меня еще не до конца проработаны, и я работаю вместе с ними. И тогда перфекционизм мой доволен: я понимаю, что совершенствуюсь, и нет предела совершенству (улыбается).

— Тема тренингов сейчас настолько популярна, что кажется новым видом досуга. Между тем любой тренинг воздействует на психику и порой не лучшим образом. Как Вы относитесь к тренду массовых тренингов?

— Я с уважением отношусь ко всем тренингам, в которых люди получают пользу для своей жизни.

— Возможно, иллюзорную?

— Если человек готов обманываться и это приносит ему облегчение…

— Да, гештальт — это про право выбора…

— Да. Единственное, что я, пожалуй, не принимаю, — это шоковые тренинги, то есть практически все так называемые «тренинги личностного роста». Я считаю, что любой человек, которому больше трех лет, уже имеет в своем жизненном опыте достаточно травмирующих переживаний, и не нужно травмировать его дополнительно. Часто говорят, что гештальт — это жесткий подход, потому что он про правду жизни. Это так, но правду можно дать через фрустрацию, требование самому решить, как тебе жить в объективных неприятных условиях, а можно через поддержку. Наш институт работает в поддерживающем гештальт-подходе. И для меня это очень важно.

— В программе конференции запланированы лекции и мастер-классы целого ряда специалистов из Москвы, Красноярска, Иркутска, и все они будут идти параллельно, по два−три тренинга одновременно. Что вы посоветуете тем, кто еще не знаком с таким форматом, как выбрать, куда полезнее пойти — на мастер-класс или лекцию, на теоретическое или практическое занятие, по одной теме или на два разных направления?

— В гештальте нет двух похожих тренеров, все уникальные. И когда участник конференции видит линейку из восьми тем, одна «вкуснее» другой, здесь включается основной подход гештальта. Гештальт учит делать выбор, идти за своей потребностью, делать то, что я хочу. И когда я хочу все, а пойти на всё невозможно, выбор делается так или иначе. И он всегда верный, он про то, что наиболее актуально именно сейчас. Кто-то идет за личностью тренера, который интересен. Кто-то идет на определенную тему. Но выбор каждый делает сам.

— Чего Вы ждете от работы в Иркутске в течение этих двух дней?

— В первую очередь — встречи с родными людьми. Я иркутянка, и здесь для меня все родные и близкие, такие встречи всегда огромная радость. Я люблю конференции с большим количеством участников. Мне нравится помогать людям погружаться в свой внутренний мир, нравится видеть удивленные глаза: «Неужели это я такой внутри?! И что, я могу что-то с этим сделать? А что, можно просто с этим жить? Просто плакать и смеяться? Просто чувствовать?» Я действительно жду эту конференцию с большим нетерпением и надеюсь, что она принесет каждому из участников свои важные открытия.
ozero.ru

Поделиться!

Опубликовать в Одноклассники